|
|
|
|
|
|
Simoun
Английское название: SimounРусское название: Симон
Год выпуска: 2006
Режисер: Нисимура Дзюндзи
Количество эпизодов: 26
«Когда ты говоришь с Богом — это молитва.
А когда Бог с тобой — шизофрения.»
бородатая шутка
Добрый вечер, дорогие гости. Сегодня мы не будем играть произведения, привычные вам по предыдущим сезонам. Вместо этого мы представляем вам новую инструментальную пьесу, соединившую в себе не один музыкальный стиль. Удивлены? Однако мы должны предупредить, что, на сей раз, в сюжете будут элементы... популярного нынче среди молодого поколения жанра. Вас на кассе должны были предупредить. Не было? Ну, тем, кто с трудом выдерживает даже вид обнимающихся подружек, лучше вернуть билет. Тем, кто не хочется зажмуриться и спрятаться в чулан при созерцании «невинной девичьей любви»™, но и благоговейного трепета при этом отнюдь не испытывает, рекомендую остаться. Желающим лицезреть фетиш только ради фетиша предлагается покинуть помещение — в ближайшем кабаке таких зрелищ... Чтобы не мешать потом другим воплями «А где обещанные разврат, анархия и разрушение?!». Или можно дожидаться пятисекундного перерыва на рекламу — там иногда проскальзывает то, что оказалось для постановки слишком...
Simoun. Концерт для Хора с оркестром.
Ну, займём места и изучим аннотацию... Интересно... Планета Дайкурика — ближайший родственник нашей матушки. Хотя все на ней рождаются девочками. В центре древнего гигантского континента — теократия Симулакрум, мирное светское государство. Хотя обладает Шимунами — летательными аппаратами, по ударной силе сравнимыми с целыми сухопутными армиями. Один из его секретов — светящаяся зелёным сфера, расположенная прямо между самыми что ни на есть обычными двумя спиральными двигателями... В каждом доме такой, да. Хотя отличие Шимуна от других средств передвижения на основе этого устройства, созданных теократией, как раз в том, что их там целых два. Неожиданно? Здесь всё пронизано идеей Пары, она — главный проводник в скрытые сферы этого произведения, его фундамент. Изо дня в день над благословенной землёй восходит двойное солнце, прорываясь сквозь густые облака «божественными лучами», проникают в каждое святилище, касаясь двукрылой статуи Темпусспатиум. Изо дня в день младшие жрицы выходят на службу, раз за разом повторяя один и тот же ритуал: с ранними птицами они возносятся к небу на «боге из машины», чтобы петь вместе с ними. Они не просят, не причитают, не вымаливают. Просто дарят небо земле и друг другу. Но жизнь непостоянна: в один из таких дней начинается война с двумя близлежащими государствами, Свинцовым Нагорьем и технократией Серебряного Архипелага. Война не за ресурсы — за обладание технологиями спирального двигателя и Шимуна. Воображение уже вырисовывает безрадостную картину вечной борьбы двух упрямых животных? Не тот случай. Не уникальный, но нетипичный. Герои этой истории не ровня античным, и прежде чем на скаку останавливать всадников Апокалипсиса и спасать невинные жизни*, им следовало бы начать с себя.
Я помню такое же время...
Все...были девами.
В зале абсолютна тишина. Появляется первая скрипка. Кого? Не-ви-рилл? Да... Похоже, у всех такие труднопроизносимые псевдонимы, хорошо ещё, что по программке можно ориентироваться. А вот и её партнёрша... как там поётся... Amore, amore... Кхм. Первые движения смычка... Боже, да тут и не поймешь, кто ведёт. Мудрость и опыт у одной, но... какая смелость и целеустремлённость другой! Но это не унисон. Они слишком разные. С каждой минутой её тема становится тревожнее, а в один момент королева бала вскрикивает: её протеже пропала. Наверное, старый трюк с люком в полу, но она почему-то думает иначе. Что поделать, жизнь продолжается. Не впасть в окончательный минор ей не даёт целый хор мелодических линий. Особенно выделяется та, что играет на бандонеоне... Аэру, кажется. Яркая, быстрая, мажорная. Светлая и беззаботная, что конечно раздражает многих — и героев и слушателей — мол, не до веселья тут. Да и временами заливается словно глухарь, совершенно не замечая, как при этом резко и болезненно задевает (самолюбие?) других. Впрочем, что взять с ребёнка? Здесь, в общем-то, все дети, ставшие заложниками ситуации и обязательств. Simoun — вещь большая, многоплановая. Однако это произведение не для полносоставного оркестра, а для камерного. Здесь нет места масштабности и грандиозности, но есть фуги глубина и проникновенность экспрессионистской музыки, не позволяющие назвать его поверхностным. Тонкие линии чувств переплетаются в ажурные узоры отношений. А темп повествования лишь раз или два срывается с цепей к сумасшедшему престо или замедляется до давящего граве, в целом варьируясь от неспешного адажио до оживлённого аллегро. В общем, наверняка любителям быстрых пассажей слушать такое будет скучно.
Ах, да. На секунду — это вариант аргентинского оркестра. Ну, в самом деле, вы когда и где видели в обычном камерном аналогичный состав, с бандонеоном-то? Доминура, виолончелистка повелительного вида, на деле сложная личность с богатым прошлым и обычно, как и её инструмент, деликатна и мягка. Леди с аристократичным именем Родореамон достался кларнет — потому, надо думать, что его уютный тёплый тембр органично сочетается то ли с её забавным детсковатым лицом, то ли с её кротким взглядом. Чуть поодаль горделиво восседает Мамина, сжав в руках надрывно звучащий медный рожок: дерзкий, грубоватый, звонкий, ясный и практически никогда — слабый или неразборчивый. Тот миниатюрный экземпляр с тихой, переливчатой виртуозной флейтой — Лимоне. И где они этого вундеркинда отыскали? Не суть.
Позади первого секстета ещё один. Фортепиано — и грозное и певучее, и громкое, и нежное — заняла Параетта, глаза которой чаще обращены в сторону примы, чем в ноты. А казалось, что тут всё понарошку... Но не стоит лезть в чужое сердце. Далее по списку Альти и Кайму... Странно. Вообще-то исполнители с одинаковыми инструментами садятся рядом, но эти альтистки...их партии отличаются нюансами, но их достаточно, чтобы образовывать сложные контрапункты, создающие между ними такую напряжённость, из-за которой порой возникает выбивающий из колеи диссонанс. А когда накал атмосферы достигает апогея в подобные моменты, то рыжеволосая гитаристка Флоэ весёлыми быстрыми переборами замечательно разряжает тягостную атмосферу. Обязанности контрабасиста выпали на долю Моринас, которая из, казалось бы, неприметного и громоздкого ящика извлекает любопытные созвучия. Юн щепетильно перебирает струны арфы (как-то теперь не вписывается подобный состав и в «типик»). Её игра, несмотря на свою неприметность, обладает несколькими, эм, отличительными чертами и ближе к концу исполнит небольшую, но значимую роль. А финал... Вызовет ли он неподдельное восхищение или только раздражение — не столь важно. Что важнее — он удивит, в любом случае.
Не будем забывать про роли второго плана. Их вполовину меньше, они не так заметны, но у них другое предназначение. Некоторые из них принимают большее участие, крепко вплетаясь в жизни пророчиц, кто-то меньшее. Имена всё такие же странные, преимущественно из той же смеси итальянского и латинского (как и практически весь местный тезаурус) — Вапориф, Анубитуф, Гурагиеф, Онашия, Ханколф, Вауф. Кто они и что собой представляют — узнаете по ходу.
Simoun чужда избыточная усложнённость музыки XX века, зато близка помпезность (но не кричащая броскость) барочной. Странноватая, но изысканная концепция его вселенной это подтверждает. Она лаконична, но вовсе не бедна, и, зачастую не обладая полной самодостаточностью, прекрасно дополняет главное действие. Война — просто фон страстям, происходящим на главном фронте. Развитие событий — целостное. Никаких «роялей», не обоснованных логикой сюжета, обнаружено не было. Всё в пределах обычного четырехдольного размера, но и в этих рамках при желании можно придумать такого... Что успешно делается.
Стремишься в будущее?
Или срываешься в прошлое?
Это не мне решать...
Но Шимун существует по воле Бога.
Внутренняя мысль Simoun не гипнотизирует изощрённостью теоретических выкладок, а покоряет изяществом и искусностью подачи простых, но ещё не излишне затасканных в «японской попсе» тем. Вера, надежда, любовь. Именно в такой связке. В первую очередь последнее. Было? Пожалуй. Но это чувство здесь преподносится не вязнущей в зубах клубничной жвачкой, привычной по десяткам шаблонных романтических историй, а как нечто одновременно возвышенное и земное. Вот материя всей ткани композиции, сплетённая из повторяющегося в разных вариациях лейтмотива танго — такого невыносимо знакомого и необъяснимо ностальгического, что даже несколько раздражающего. Он словно наполненный грустью взгляд в своё прошлое, свою юность уже давно взрослого человека. Перевести на русский? Избавьте. Когда наблюдаешь за мучениями Аэру, впервые столкнувшейся с этим, хм, природным явлением, то и сам, наученный опытом, задаёшься теми же актуальными вопросами... Действительно, что такое любовь, когда даже поцелуи тут — часть таинства? Но мерцающую зелёную сферу Ри-Мааджон и вращающиеся с мягким шелестом спиральные моторы небесной колесницы оживляет не прикосновение губ. Если вкратце и в рамках приличий...сам неопознанный летающий объект — аватара. Да уж. Метафоры, метафоры... образы. Тем не менее, сюрреализма и рефлексии в Simoun нет и в помине. Возможных объяснений некоторых вещей хоть и много, но все варианты однозначны — это удел авангарда, а не строгой неоклассики. Так что каждый сам найдёт ответы на вопросы лично для себя. Кроме всего прочего, обнаружилась пара интересных утверждений и теорий, которые вследствие особой интересности грех раскрывать прямо тут, на месте.
Так неожиданно,
что не могу подобрать слов...
Не знаю... Почему...
Так больно?
И что, спрашивается, в таком идеальном, невероятно умном, наполненным глубоким содержанием и очень-очень красивом творении делают какие-то...недостатки?** Нет ничего совершенного, может быть, кроме любви к Богу, выраженной в «высокой» церковной музыке, которая вдохновляла многих авторов ушедших веков на создание шедевров в «низких» жанрах. Если задаться целью, то и у гениев вроде Бетховена можно легко найти различного рода ляпы с точки зрения строгой теории. Нишимура мастер, но далеко не гений. Его главная работа в определённых местах не блещет отточенностью. Невнятность некоторых, редких, но имеющих место быть моментов, заставляет удивлённо приподнять бровь — только что всё было цельно и осмысленно, а тут происходит нечто. В паре случаев он даже прибегает к запрещённым приёмам вроде плачущей навзрыд скрипки. Вроде и плачет по делу, но так громко и протяжно, что многие от самого звука поморщатся. Впрочем, не буду сильно укорять автора, попытавшегося сыграть на чувствах слушателя. Тем более, это исполнитель мог криво прочитать партитуру... За исключением нескольких нелогичных ходов и десятка предсказуемо развивающихся тактов у композитора и его команды помощников получился насыщенный всеми оттенками музыкальной палитры плод вдохновения практически без потаканий массовой аудитории. В конце концов, не стоит быть столь придирчивым к такой абстрактной вещи, как музыка. А то наблюдающим со стороны за таким «анализом» может будто невзначай вспомниться старый профессиональный анекдот: «Два музыканта — историк и теоретик — сидят и слушают концерт. Историк восхищается красками и драматургией, на что теоретик пожимает плечами: «Делов то — квинта в шестую разрешилась».
*ирония?
**ирония!
Insider, 2009
Коллекция юри и седзе-ай
Седзе-ай арт по Симоун
Внешние ссылки
Описание на Форлд-Арте
Описание на Википедии
|
||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
| yuri@teinon.net |
|