Рисуй

Коментарии (6) | Версия для печати

Саша очень скоро после поступления поняла, что её голова совершенно не предназначена для технического вуза. Практически на всех лекциях внимание отключалось после двух-трёх предложений, а рука записывала на автопилоте. В возникающие перерывы вместо того, чтобы прислушаться к объяснениям, Саша рисовала: иногда вещи, иногда вымышленных героев или что-то уже совсем непонятное даже самой художнице.
Вот и сейчас она сама не заметила, как нарисованное сидение стало превращаться в пыточное орудие, покрытое шипами с кровавыми потёками. Сбоку послышался смешок.
— Это тебя так матан задолбал? — спросил сосед, которому открывался полный вид на жестокую картину.
Саша только сейчас и поняла, что же именно рисует.
— Угу, голос подсознания.
Девушка чуть мотнула головой — такое почти бессознательно творчество частенько происходило с ней.
Сосредоточиться на лекции снова не удалось — зашла девушка по фамилии Сараева и тихонько стала пробираться к парте, пока лектор отвернулся к доске. Великолепное зрение позволяло Саше садиться на задних рядах и охватывать взглядом почти всё пространство аудитории. В отличие от лектора, она прекрасно видела, как опоздавшая юркнула за одну из парт у входа и зашипела соседям:
— Двиньте-ка тазом.
— Твой таз побольше нашего, — заворчали её одногруппники, на что та невозмутимо ответила:
— Конечно больше — я же девушка.
На смешки повернулся лектор:
— Сараева, мало того, что опоздали, так ещё и разврат устраиваете?
— Какой разврат!? — возмутилась она.
— И зачем вообще девочки поступают в технический институт? — лектор любил рассуждать на эту тему.
— На запах приходят, — пошутил кто-то из шибко умных первых рядов, и аудитория потонула в зычном юношеском хохоте.
Рыжеволосую девушку чаще называли Лисёнком, чем по имени — Люба. Она с самых первых дней умудрялась подобным образом «отличаться». Саша знала, что происходит это как-то само собой, а не по желанию довольно стеснительной студентки. Вот и сейчас она сидела заметно покрасневшая и оглядывалась в поисках поддержки. Лишь встретившись глазами с Сашей — второй и последней представительницей женского пола на потоке — девушка успокоилась. В общем, по этой причине они и подружились. Только на лекциях всегда садились раздельно: Люба была близорукой, а Саше слишком часто доставались замечания за художества на лекциях. Тем более, что оказавшись рядом с Лисёнком, Саша ничего не могла с собой поделать: неудержимо хотелось её нарисовать. Впрочем, и сейчас пальцы сами собой стали набрасывать пробирающегося зверька среди парт. Лисёнок с чёрными лапками и пушистым хвостом мордочкой очень напоминал Любу, и сосед одобрительно хмыкнул:
— Похоже.
Стоило Саше завершить набросок, как он ловко выдернул листок и пустил его по рядам.
— Вовка...
— Да ладно тебе, — парень выглядел весьма довольным собой.
Аккуратно обойдя всю аудиторию, листок, наконец, дошёл и до Любы. В этот раз она посмотрела на Сашу осуждающе. Но даже сердилась она очень мило, и художница не удержалась от широкой улыбки. Причём так считала не она одна, стоило аудитории хоть чуть-чуть утихнуть, как одногруппники Лисёнка снова стали подкалывать её:
— Любка-однолюбка.
— Любка-многолюбка.
— Заткнитесь!
В общем, и эту лекцию по матанализу кое-как смогли пережить. Но Саша была уверена, что без Лисёнка невнятное бухтение лектора тянулось бы куда дольше, в том числе и для него самого время показалось бы длиннее и однообразнее без привычных студенческих выходок.


На девятом этаже общежития в конце длинного коридора находилась комната, дверь которой никогда не открывалась. Несмотря на недостаток мест, ни ЖКХ, ни студенты не интересовались ей. Когда оттуда доносился шум — не обращали внимания; счётчики показывали расход электроэнергии и воды — принимали, как должное.
И никто не мешал молодой женщине в нежно-голубом деловом костюме спокойно работать за ноутбуком. Выглядела работа странно: в комнате с голыми стенами стояли только кровать, один стул и стол, и её единственная обитательница сидела за компьютером при свете дня или работающей голой лампочке, редко прохаживаясь по маленькому помещению. И так почти два месяца.
С не меняющимся безмятежным выражением она смотрела на экран и водила мышкой. Женщина походила на скромную офисную работницу. Черты её лица — мелковаты, волосы — невыразительного мышиного цвета, а роста — всего полтора метра.
Когда в середине комнаты появился красный пульсирующий шар и стал медленно разрастаться, она только покосилась в его сторону и недовольно пробурчала:
— Ну, наконец-то, — вскоре шар занимал почти полкомнаты, и её хозяйка чуть-чуть нахмурилась:
— Неужели она такая толстая? — затем брови женщины поползли вверх.
Красный свет становился всё тусклее, и уже можно было различить огромное пыточное кресло с зажимами для рук и ног. Рядом возвышалась фигура в чёрном балахоне.
— Надо же, не прошло и трёх лет, как обо мне вспомнили, — проворчал низкий женский голос. Смуглые руки с длинными кривыми ногтями откинули ткань капюшона с лица, удивительным образом сочетавшего африканские и славянские черты. Справившись с удивлением, ангел ровно произнесла:
— Сильно опоздали. А это вам зачем? — палец ухоженной кисти указывал в направлении жуткого устройства.
— Да под руку попалось, — пожала плечами мулатка. — Адская бюрократия, что тут скажешь. Какое хоть время? Надеюсь, не зря эту штуку прихватила? — она махнула в сторону кресла.
— Наверное, всё-таки зря. Сейчас начало двадцать первого века. Здесь более уместны такие вещи, — рука указала на ноутбук. — Я Ангелина, — представилась женщина.
— Двадцать первый? Да, малыш, не пригодишься, — бестия ласково похлопала клыкастый пресс для черепа и обратилась к новой напарнице:
— В последней жизни меня звали Зула.
— Очень приятно, — равнодушно сказала Ангелина. — Вы опоздали на два месяца. Хотя бы знаете цель задания?
Смуглое лицо приняло мучительное выражение:
— Два месяца? Ну, не страшно, если ещё денёк погуляю, — бестия, не ожидая ответа, повернулась к двери.
— А...
— Завтра же вернусь, — заверила она, не оборачиваясь, и вышла в коридор.
Ангелина возмущенно смотрела на захлопнувшуюся дверь. Ей всё острее не хватало помощи, а тут такая бестолковая «подмога».


На высоченную негритянку, одетую в чёрный балахон и идущую по заснеженным улицам, конечно, пялились, но Зуле было всё равно. Она помнила нравы больших городов конца двадцатого века. Именно тогда длилась её последняя жизнь в блаженном человеческом неведении о том, как строятся судьбы. Чувствуя приятную ностальгию, афро-россиянка оглядывала московские пейзажи и окружающих людей, внимательно отмечая изменения. Несмотря на отца из Южно-Африканской Республики, она всегда считала себя русской.
Зула, не имея ни гроша в кармане, самоуверенно улыбнулась:
— Мой город даст мне всё.
Первым делом она отправилась в знакомый бордель. Как и ожидалось, Зулу никто не узнал, зато она помнила всё прекрасно, и деньги за молчание получила сразу. После этого последовали различные магазины, а затем и ночные клубы.


Смуглые пальцы разжались, и бутылка с характерным звуком покатилась по полу, оставляя на светлом линолеуме остатки какого-то вонючего пойла. Медленно-медленно хлопая глазами, Зула осторожно огляделась, пытаясь вспомнить, что произошло.
— Доброе утро, — язвительный голос подействовал на голову одновременно как острое лезвие и тяжелая кувалда. — Просто поразительно, как слабы тела высших демонов, — с издевкой произнесла Ангелина и обрушила поток холодной воды на гулявшую трое суток бестию.
— Твою мать! — вскочившая и мигом протрезвевшая Зула разъярённо смотрела на обидчицу.
— Мне нужна твоя помощь, — сказала Ангелина и поставила опустошённый тазик на пол. — Срочно, — что-то железное в её тоне заставило напарницу мигом успокоиться и не обращать внимания на промокшую одежду и прилипающие к лицу волосы. — Всё объяснять сейчас не успею, поэтому просто сделай, что скажу.

— А нет других способов? — Зула со смесью испуга и отвращения смотрела на экран, где толстая женщина с торчащими фиолетовыми волосами сидела в обшарпанном кресле, ковыряла зубы и читала книжицу, всю в жутких розочках на обложке.
— Можешь предложить что-нибудь другое? — не надеясь на ответ, Ангелина открыла ещё одно окно на экране, где девушка в мешковатой зимней куртке подходила к серому многоэтажному дому.
Вздохнув, уже переодетая в сухой халат бестия легла на единственную кровать и прикрыла глаза. Всего через несколько мгновений поведение тётки на экране полностью изменилось. Книжица выпала из рук, тучное тело обмякло и замерло, а затем плавно выпрямилось.
Ожидаемая гостья позвонила буквально через мгновение. Противный звонок длился до тех пор, пока бестия не открыла дверь.
— Зачем звонить так долго!? Чуть не оглохла! — рассерженная женщина, не глядя, втащила девушку за рукав и захлопнула дверь, только затем повернувшись.
— Ну, вы же сами просили так делать, — виновато пробормотала девушка.
— Да? — сознание Зулы ещё не освоилось с захваченным телом, но она не волновалась о нормальном поведения — всё равно люди находят простые причины самым невероятным вещам. — Не бери в голову. Так ты переходишь в другой институт?
По вытянувшемуся лицу собеседницы бестия поняла, что сказала что-то из ряда вон выходящее.
— Тётя, с вами всё в порядке? — осторожно спросил она. Пока «тётя» придумывала ответ, девушка продолжила: — Я же тогда пошутила. Конечно, инженером быть надёжнее, чем художником, тем более я уже на втором курсе. Забудьте...
— Стой, слушай, все условия для перевода есть, почему бы тебе не задуматься?
Девушка странно на неё посмотрела и со словами: «Что-то вы мнение быстро меняете» стала не спеша стягивать куртку и разуваться, откинув за спину собранные в хвост густые чёрные волосы. Всерьёз слова женщины она и не восприняла:
— Вам же с полками надо помочь.
— С полками... — Зула прочистила горло, с неудовольствием отметив его нездоровье. Пока она думала, как свести разговор к институту, гостья по-хозяйски начала копаться в кладовке и доставать инструменты. Иногда она с сомнениями посматривала на родственницу. Тётя не суетилась, не горбатилась и не болтала без умолку, что казалось очень непривычным.
— Тётя, вы простудились?
Зула снова прочистила горло, уже очевидно воспалённое:
— Да, тётя простудилась.
Лицо девушки приобрело озабоченное выражение.
— Слушай, — опять Зула запнулась, ведь она даже не знала имени «клиентки». — Насчёт институтов. Если надумаешь в Строгановку, то я только за, — и снова горе-агент поняла, что сказала не то.
— Тёть Клав, может, чаю там липового да отдохнёте? — лицо девушки, держащей в руках инструменты, приняло обеспокоенное выражение. — Я ж сказала, то была шутка.
— Но есть же у тебя веские причины, чтобы учиться на художника.
— Какие? — удивилась племянница, всё сильнее тревожась.
Бестия не знала, что ответить. Она привыкла работать спонтанно, имея лишь общую цель задания, но сейчас был иной случай. Ангелина приказала уговорить пришедшую девушку учиться на художника. Статус ангела не позволял ей захватывать тела, а другого способа вмешаться пока не представлялось. Поэтому упускать такого случая было нельзя.
— Твой талант! — наобум сказала Зула и добавила: — нужно развивать!
Племянница скривила брови и пошла в одну из двух комнат маленькой квартирки:
— Вам бы полежать, а не говорить столько с больным горлом, — не оборачиваясь, посоветовала она.
Слова оказались пророческими, потому что после непродолжительного головокружения Зула потеряла контроль над захваченным телом и грузно свалилась на пол.


— Это было отвратительно, — холодно констатировала Ангелина, когда напарница, держась за голову, со стонами поднялась с кровати. — Боюсь, что она даже не задумалась над переводом.
— Как её зовут? — спросила Зула, не отрывая рук ото лба.
— Александра. За три дня успела бы узнать, — ангел недовольно вздохнула. При том что демоны могли намного свободней действовать, они почти не готовились.
— Извини, я виновата, — бестия говорила с неподдельным сожалением. Такого идиотского выступления она не припоминала за всю свою адскую карьеру. — Скажи, в чём суть задания?
— У неё высокие способности навигатора. И лучше всего удаётся передавать информацию через картины. Но она относится к творчеству слишком несерьёзно. Нам надо перевести Александру в художественный институт, а пользоваться её услугами смогут обе стороны, — чётко ответила Ангелина. — Хочешь посмотреть картины?
— Навигатор? И ещё не сошла с ума? — удивилась бестия, но дело заинтересовывало её всё больше. Так уже привычно звали людей, умеющих с разной степенью осознанности соединять различные миры. Обычно они могли работать только под серьёзным надзором, потому что сами по себе из-за обилия потоков разнородной информации часто сходили с ума, не выдерживая давления. Их использовали для создания туннелей путешественникам и передачи данных, но мало кто оставался при этом в здравом уме и со способностью понятно объяснить другим людям то, что они видели. — То-то двух агентов выделили. Эх, сколько я времени потеряла.
— Возможно, в вашем опоздании поучаствовали мои коллеги, — не меняя тона, заметила, Ангелина. — Слишком уж они хотят сделать Чашину святой.
— От ваших чрезмерных стараний все беды и происходят, — проворчала Зула.


Пришлось вызывать врачей и до вечера ухаживать за тётей. Отдохнуть так и не удалось: вечером же пришло сообщение от друга о пересдаче, наутро пришлось садиться на электричку, срываясь в Москву.
Саша прислонилась головой в тёплой шапке к стеклу и смотрела на метель за окном, преследовавшую поезд весь путь от Твери. Ветер буйно игрался со снегом, и ничего из пейзажа разглядеть было невозможно. Девушка перевела взгляд на своё отражение и устало закрыла глаза. Она тратила времени на подготовку намного больше, чем другие в группе, но при этом с трудом училась без троек, и вот сейчас опять была вынуждена пересдавать два предмета. В голову в который раз закрались мысли о переходе в другой институт. Тётина странная вспышка была не при чём, просто Саша давно хотела учиться на художника, только положение в семье к этому не располагало.
Но вот уже два месяца она жила в какой-то подвешенности, неопределённости, всё время перед глазами возникали намёки на смену вуза. Их появление походило на мистику. Саша списывала всё на игры своего подсознания, но не могла не поражаться, когда по дороге к приятелю на выходе из подземного перехода встречала сразу десяток человек с огромными папками для рисования, а уличный певец в этот самый момент старательно, с чувством выводил строчку: «Нарисуй мне небо в голубом сиянье дня». Или по телеку у соседки между рекламами всплывало объявление о победе в детском конкурсе девочки с фамилией Чашина. Всего-то однофамилица, но всё жё...
Подобные весьма откровенные намёки сыпали, как из рога изобилия, и всё труднее становилось их игнорировать. Вдобавок третья сессия проходила тяжко — хоть Саша и была уверена, что при старании до отчисления дело вряд ли дойдёт, но всё сильнее чувствовала, как утомляют решаемые нескончаемым потоком матрицы, интегралы и дифференциальные уравнения. Она уже привыкла делать все механически, не видя смысла, не думая, как использует свои знания в будущем. Староста группы говорил что-то о развитии логики, но девушка всё больше ощущала собственную ограниченность, учась среди настоящих любителей техники.
Единственное, освоение чего ей давалось с лёту — графические программы, с помощью которых она уже смогла зарабатывать в интернете, делая на заказ рисунки или трёхмерные изображения. Конечно, много на таком не заработаешь, а на попечении оставалась тётя, через год выходящая на пенсию.

Впрочем, как и ожидалось, пересдача прошла успешно, но Саша всё равно чувствовала себя очень уставшей, сдавая предмет, практически ей почти не понятный, надеясь лишь на зубрёжку. Единственной радостью оказалась случайная встреча с Лисёнком, которая уже давно заполнила зачётку отличными оценками. Они болтали обо всём подряд, и обе тянули с неизбежным прощанием.


— Так вот оно в чём дело, — протянула бестия, глядя на экран, где две студентки светились от роскоши общаться друг с другом наедине.
— Это главная причина, по которой она вообще остаётся в институте, — Ангелина с лёгкой улыбкой глядела на влюблённых девушек, ни одна из которых не решалась зайти дальше даже на шаг от приятной беседы. — Две половинки, встретившиеся слишком рано.
— Как же навигатора упустили из вида? Они же такая редкость, — бестия стояла рядом с ноутбуком и сушила феном свои чёрные волосы с синеватым отливом.
— Разве ты не знаешь? Навигаторы — это отклонение, искусственно их создавать так и не научились. Во время безумных экспериментов физиков с расщеплениями атомов, исследованием радиоактивности и частицами, разгоняемыми в коллайдерах, произошло столько сбоев в судьбах, что просчитать все последствия до сих пор трудно. Появление большого количества навигаторов происходит, как иммунная реакция в обществе. Большинство из них сходит с ума, некоторые смиряются со странностями и находят отдушину в искусстве — как Александра. А ставших исследователями — единицы. С ними уже давно работают.
Зула выключила фен и в небрежно накинутом халате присела на диван, лицо её приняло скептическое выражение.
— Со всеми исследователями работают ангелы. А художников каждый может перетянуть на свою сторону, поэтому Рай, отчаявшись справиться самостоятельно, и позволил такие нелепые команды? Парная работа ангела и демона — такое в истории случалось нечасто.
— Весь этот мир похож на нелепость, надо хоть на время объединяться, чтобы он не исчез совсем.
— Может, и так, — Зула потянулась, и халат на груди совсем расползся, почти обнажая полную грудь. — Слушай, а почему именно тебя выбрали для такого дела? Со мной-то понятно — знаю город и нравы, как демон, что угодно проверну.
— Ну, мне понятны сложности, которые испытывает Александра, — женщина мельком глянула на открывшуюся фигуру коллеги, и поспешно отвернулась.
Повисло молчание.
В момент, когда до бестии дошло, она резко запахнула халат, поднялась и несколько раз прошлась по комнате из угла в угол.
— Что ж, понятно. Надеюсь, ваши навыки пригодятся.
Ангелина приглушённо усмехнулась: «Ваши...»
— И ещё надеюсь, — громче продолжила Зула. — Что вы избавились от человеческих слабостей полностью.
«Что это? Демон переживает за свою честь?» — про себя удивилась ангел.
— Все мы были когда-то людьми. Как трудно взрослому избавиться от детских впечатлений, так и я не могу забыть свою последнюю жизнь.
Снова повисло молчание. Демоны легко умели скрывать свои эмоции, но сейчас Ангелина даже спиной чувствовала напряжение коллеги.
— У нас есть разрешение на одно вмешательство в сон. Не будем тратить время и составим толковый план, — голос Ангелины звучал исключительно по-деловому. Она повернулась на кресле и еле удержалась от смеха.
Бестия перекрещёнными руками закрывала грудь. Сохраняя серьёзное выражение, Ангелина продолжила говорить о работе:
— Ты быстро соберёшь материалы о переводе из института в институт, а я займусь смирением с разлукой. Договорились?
— Договорились, — бестия взяла свои вещи, все чёрного цвета, и удалилась переодеваться в ванной.
Ангел согнулась пополам от сдерживаемого хохота — такая стеснительность напарницы явилась полной неожиданностью.
Вмешательство в сон разрешалось обеим, поэтому вместе им предстояло написать сценарий и сыграть все действующие роли. После этого спектакля подразумевалось, что Чашина на следующее же утро отправится оформлять необходимые документы.


Саше редко снились сны, а в последние три года постоянного ночного недосыпания так и вовсе почти перестали. Но в эту ночь сновидение оказалось на редкость красочным и реальным.
В комнате общежития она поднялась и спокойно посмотрела на своё оставшееся в кровати тело. Три соседки по комнате безмятежно спали, а под босыми ногами Саши лежала светящаяся зеленоватым светом нить. Она вела прочь из комнаты к коридору. Девушке неудобно было выходить в трусах-шортиках и футболке в коридор, и мгновенно, словно кто-то слышал её мысли, на ней появились любимые потрёпанные тёмно-синие джинсы с оторванными задними карманами.
— Так-то лучше, — прошептала Саша и любопытно направилась к двери. Она чётко осознавала, что спит, поэтому смело прошла сквозь заграждение и очутилась в коридоре, где лежащая на полу нить вела к лестнице и далее наверх.
Девушка рассудила, что раз спит, то может позволить себе не перебирать ногами по ступенькам, а спокойно их пролететь. Подумано — сделано, и за мгновения спящая студентка оказалась на девятом этаже, где нитка заворачивала в коридор. Так же легко Саша долетела до двери, где нить обрывалась. Врываться в чужую комнату, проходя сквозь стены, девушка не решилась и просто постучала.
Тук-тук.
Дверь открыла Люба.
— Лисёнок? — радостно и удивлённо спросила Саша. Её подруга выглядела очень мило в светло-оранжевой пижаме.
— Это ведь сон? — распахнутые глаза смотрели с испугом. Не дожидаясь ответа, девушка обняла Сашу, снизу вверх глядя на высокую подругу.
— Н-наверное.
Люба прижалась к ней, но почти сразу отпрянула.
— Я всё никак не находила решимости спросить, почему ты учишься на инженера... Ты же любишь рисовать, да?
Лисёнок взяла её за руку и ввела комнату, усадив на кровать. Она смотрела глаза в глаза, ожидая ответа. В этом была её ошибка.
— Как не спрашивала? — удивилась Саша. — Мы же днём только об этом и говорили.
На миг карие глаза девушки показались гостье синими, а белая кожа, свойственная рыжим людям, сильно потемнела. Подозрения росли, и Саша уверенно сказала:
— Ты не Лисёнок. Кто ты?
— Эх, — вздохнула самозванка и мгновенно исчезла.


Ангел не винила её.
— Я старалась слушать все их разговоры, но вчера мы так занялись составлением плана...
— Вот поэтому я и не люблю планы, — вздохнула бестия. — Чаще всё решает момент.
— Вмешиваться в сон больше нельзя. Лучше придумаем, как теперь быть.
— План перепланировки? — усмехнулась Зула. — Кем ты была в последней жизни?
Ангелина немного помялась перед ответом.
— Директором мясокомбината.
Отсмеявшись, бестия заметила:
— Замечательное место для будущих ангелов. Как такое вообще произошло?
— Я сблизилась с теми людьми, к которым животные сами приходили и отдавали плоть без мучений. Увлеклась соответствующими знаниями, вот так и получилось, — женщина сама иногда удивлялась, по какому странному пути прошла, ища праведность в животноводстве. — Лучше обсудим, что теперь делать или ты хочешь действовать сама?
— Посмотрим, — беззаботно пожала плечами Зула. — А что подсказывает твой опыт в «подобных», — она пренебрежительно подняла брови, — ситуациях?
— Я его уже и так использовала, подготавливая твою речь во сне. Придётся снова прибегать к вселению.
— У демонов тоже есть ограничения, надо подождать месяц. Слишком много фокусов — и клиент сойдёт с ума. Тем более навигатор.
— Месяц? Может, и к лучшему. За это время ты хоть изучишь поведение своей жертвы и её имя, — Ангелина криво усмехнулась.


Саша проснулась сразу после «эх» лже-Лисёнка. Несколько минут она лежала в постели без движения, отходя от сна. Плохо соображая, Саша посмотрела на пол, где во сне тянулась зелёная нить, но, конечно, в реальности путеводителя не оказалось.
Девушка всё же внимательно вглядывалась в линолеум, пытаясь найти там хоть что-то необычное. Тряхнув головой, она бросила нелепые попытки. Но, повинуясь любопытству, оделась и вышла в коридор, затем дошла до лестницы и поднялась на девятый этаж, повторяя воображаемое путешествие, и остановилась прямо напротив двери, где её встретила Лисёнок.
«Что я делаю?» — испуг не смог победить любопытства, и Саша постучалась.
Тук-тук.
В этот раз никто не открыл. Поколебавшись, Саша постучала чаще, настойчивее и приложила ухо к двери — ничего. Чувствуя себя одновременно глупо и азартно, девушка спустилась к охраннику. Пожилой мужчина сонно смотрел зомбоящик.
— Сергей Анатольевич, скажите, а 921 комната пустует?
Сторож с говорящей фамилией Тырин оторвал взгляд от ужастика и присмотрелся к побеспокоившей его студентке.
— О, Саша, — он запоминал всех девушек. — 921? Там строители нахалтурили, а у начальства всё руки не доходили исправить, поэтому комнату используют, как кладовку, всякий строительный хлам туда сложили. А что такое?
Девушка сглотнула. Она сама не очень понимала своего упрямства.
— Мне кажется, там кто-то есть. Не могли бы вы проверить? Или дать мне ключ?
Сторож глянул на время — 3:16.
— Ладно, пойдём, глянем.
Тырин взял ключ и поднялся. Хотя Саша совсем не чувствовала страха, вид у неё был напуганный. Пока они поднимались на лифте, Тырин успокоительно рассказывал о комнате:
— Помнится, там строительная плита с дефектом, а под ней бетон плохой, щель чуть ли не до улицы, легко пропускает холод, вот и нельзя жить. Так что вряд ли там кто-то поселился.
Открыв дверь, сторож первым вошёл и включил свет. Он поражённо оглянулся. Мало того, что было отлично, до жары натоплено, так ещё и прибрано аккуратно, никакого хлама в помине не осталось, но более всего его удивило стоящее в углу пыточное кресло.
— Это ещё что такое? — Тырин оглянулся на студентку, которая тоже расширенными глазами смотрела на страшный агрегат.
Проводив девушку в её комнату, сторож был вынужден, несмотря на ночное время, позвонить начальству и сообщить о незаконном подселении неизвестных.
До утра Саша так и не уснула. Хоть и наступили выходные, она поднялась в семь утра, когда ещё даже солнце не поднялось. Дверь в 921 комнату была открыта, и рядом что-то обсуждали работники ЖКХ.


На такой случай Ангелина припасла другое «заброшенное» жилище только в соседнем корпусе.
— Вот от такой халтуры и возникают мифы, — иронично отнеслась она к ситуации. — Как, интересно, отнесутся к пыточному креслу пятнадцатого века?
— Наверное, сильно удивятся, — пожала плечами Зула. — Не ожидала такого от клиентки. Теперь концентрируемся на следующем вселении?
— Да, будем следить за всеми их разговорами, и чтобы без ляпов.
— Ладно-ладно.


Полностью закрыть сессию Саше удалось только через месяц после её официального окончания. Совпадения, намекающие на переход в другой институт, так и продолжались, и девушка стала потихоньку собирать материал о такой возможности, пока ни в чём не уверенная.
Радовала мысль, что в любом случае больше не будет лекций по мат. анализу. Но теперь доставала другая жесть: сопромат. Если на других лекциях были понятны хотя бы общие положения, то на сопротивлении материалов голова пухла. Потерев её и не добившись никакого эффекта, Саша смиренно стала перерисовывать схемы и записывать бубнёж препода. Лишь одна фраза как скальпелем прорезалась из леса технических терминов и отложилась в сознании:
— Связь налагает ограничение на положение и перемещения тела, уменьшая число его степеней свободы.
Совершенно не вникая, к чему именно это было сказано, студентка посмотрела на Лисёнка. В этот раз подруга пришла вовремя и устроилась на первом ряду с мальчиками-отличниками, а окружающие то и дело бросали на неё взгляды. Сашу всегда беспокоили эти взгляды.
Забыв о лекции, девушка вместо балок и моментов силы стала рисовать лисицу среди стаи голодных волков. Сдавленные фырканья соседа привели её в себя.
— Да не переживай ты так — у них же ничего не поднимется её обидеть.
— Вовка..., — но рисовать прекратила. — Слушай, если я уйду из института, приглядишь за Лисёнком?
— Щито? Саш, что случилось?
— Ничего, не бери в голову, — она махнула рукой.


И Ангелина и Зула синхронно наклонились к экрану, но разговор с одногруппником остановился.
— Итак, у нас в запасе ещё пять месяцев, — немного разочарованно сказала бестия, отходя от ноутбука. Без каких-либо стараний со стороны агентов клиентка впервые сама заговорила об уходе из технического вуза.
— Всё-таки мои старания с совпадениями не прошли даром, — гордо заметила ангел. Она и подумать не могла, что дело в творчески воспринятой фразе лектора по сопромату.
— Хотелось бы закончить пораньше, — Зула оглядела скудно обставленную квартирку, под окнами которой постоянно грохотали проезжающие трамваи. — После этого задания я смогу взять отпуск. Если в адской канцелярии опять не напортачат, — добавила она, нахмурившись. Не так давно к ним пришёл проверяющий ход работ серый ангел и выписал ей штраф за обнаруженное людьми кресло для пыток.
— Я, пожалуй, останусь. Только обрести навигатора и сразу бросить — довольно глупо, — Ангелина слегка пожала плечами, говоря очевидное.
Бестия прочистила горло. Если клиентка станет передатчиком для Ада, ей кроме отпуска могут дать и повышение. Но как это сделать?
— Пойду, прогуляюсь.
— Валяй. Если затеяла личностный контакт — не забывай, что разрешение действует только один раз.
— Я помню, — отрезала Зула, взяла свою чёрную куртку и вышла.
Запрет на контакт распространялся только в отношении самой Чашиной. А бестия собиралась пообщаться с той, в кого намеревалась вселиться — Любой Сараевой. Сейчас та бесцельно гуляла по спальному району, в котором жила. Включив плеер, она старалась развеяться. Такие одиночные прогулки по тёмным заснеженным улицам помогали отключиться от повторяющихся неразрешимых мыслей.
Заслушавшись музыкой, Люба забыла и о холоде и о гололёде под ногами. А зря. Если бы не чьи-то крепкие руки, несладко бы пришлось пятой точке.
— Ах!
— Осторожней! — бархатный женский голос прозвучал над самым ухом.
— С-спасибо, — с помощью незнакомки Люба ровно встала на ноги, и, пытаясь спрятать выбившиеся рыжие волосы обратно под шапку, посмотрела на свою спасительницу. Не сразу она поняла, что невоспитанно пялится на африканку с синими глазами. — Это...
— Не ушиблись? — участливо спросила женщина, легко одетая в кожаный костюм. Она приблизилась, оглядывая девушку с головы до ног, а та не могла вымолвить ни слова, сама не понимая почему. Зула слегка улыбнулась и ушла за спину остолбеневшей девушки.
Та, чувствуя нарастающую неловкость, через мгновение обернулась, но смуглая незнакомка исчезла, что казалось невероятным. Люба решила, что от волнения потеряла чувство времени. Она не стала обратно надевать выпавшие наушники, постояла и вытащила телефон.
— Привет, Саш, ты в общаге?


Соседки по комнате в общежитии пропадали где-то у друзей, и девушки смогли остаться наедине.
— Всё равно не пойму, почему ты поступила сюда? — спросила Люба, сидя по-турецки на кровати рядом с компьютерным столиком. Она прихлёбывала горячий чай и потихоньку согревалась после морозной улицы. На экране монитора отображался графический редактор с обрабатываемой картинкой: белый кролик забегал в квадратный вход чёрной норы, и от его лапок расходились радужные волны. — Ты даже на продаже иллюстраций неплохо зарабатываешь. Ведь тебе это нравится намного больше, чем техника?
— Если даже ты заговорила... — Саша минимизировала все окна и после небольшой паузы повернулась к Любе. — Я, на самом деле, хочу перевестись, чтобы учиться на иллюстратора, — голос её дрогнул. — Как ты к этому относишься?
— Я? Ну, по-моему, это здорово, — девушка отвела взгляд, щёки её слегка покраснели. — То есть, я не хочу, чтобы ты уходила, но, думаю, лучше... — девушка закусила губу. Ей стало трудно продолжать.
— Эй, говори, я не обижусь, — мягко попросила Саша, не скрывая влюблённого взгляда от мило смутившегося лица.
— Мне было бы приятно, если ты станешь заниматься тем, к чему у тебя действительно лежит душа, потому что, — голос у неё сел, и она негромко прочистила горло, — потому что ты мне очень нравишься.
Девушка порывисто поднялась с кровати.
— Если ты решишься поехать поступать, то покажешь мне свою новую комнату и рисунки... я хочу видеть. Понимаешь?
Пульс заметно участился, когда Люба повернула голову и прямо посмотрела в глаза.
— П-понимаю...
Скрежет в замочной скважине и радостный вопль соседки: «О, здорово, кто-то есть! Сашка, наверное!» — прервал её. А вконец смутившаяся Люба спешно похватала вещи и вылетела, как только открылась дверь. Две соседки недоуменно посмотрели на прошмыгнувшую девушку, затем на отведшую глаза Сашу.
Она даже не знала, радоваться или грустить по поводу их прихода. Хоть Лисёнок и явно стеснялась дальше говорить, а ситуация становилось немного напряжённой, всё равно... Честно говоря, Саша себе признавалась, что скорее нет, не рада. Но тем не менее спокойно поприветствовала их и сказала, что подруга очень спешила. Поздоровавшись, Саша отвернулась к монитору и до ночи упорядочивала информацию о переводе.


К первой в своей выставке Чашина отнеслась философски и не переживала по поводу возможной критики. Самой ей картины нравились, и она считала это главным. Только мнение ещё одного человека было для неё важным. Саша подошла к Лисёнку, уже долго не отходящей от картины, над которой художница работала в полном уединении.
— Ну как?
— Великолепно, — ответила Люба и взяла девушку за руку. — Почему ты прятала её от меня?
— Я от всех прятала. Просто при других с ней ничего не получалось, — пожала плечами Саша, нежно проводя большим пальцем по ладони любимой.
На автопортрете Саша изобразила себя с планшетом и пером, подключёнными к компьютеру перед широким плоским экраном. Слева от неё сидела очень смуглая женщина в чёрном кожаном костюме и со скрещёнными на груди руками. Выглядела она сурово и буравила взглядом ещё не готовое творение в мониторе.
Справа располагалась очаровательная миниатюрная женщина-ангел с ноутбуком на коленях. Казалось, будто она, чуть-чуть повернувшись и одобрительно глядя, что-то шептала или подсказывала с приветливым видом.
— У тебя невероятное воображение, — восхищённо заметила Люба, переводя влюблённый взгляд с картины на её создательницу.
— По-моему, ничего особенно нового, а эти образы, — Саша кивнула на Ангелину и Зулу, лишь нимбом и рогами отличающиеся от оригиналов, — пришли ко мне во сне. Иногда мне кажется, что я просто передаю их послания.
Люба чувствовала, что женщину в чёрном она определённо видела.
— Тогда ты отличный передатчик, — она взъерошила волосы любимой, — с первоклассными антеннами, — смеясь, Лисёнок поцеловала Сашино ушко и увела за собой.




КОНЕЦ

Другие фанфики по фэндому Оригинальные истории
Другие фанфики авторства Цуника
Другие фанфики с рейтингом PG-13